...Все было совсем не так!

Все мы любим трогательную историю Марии Августы фон Трапп, которая грамотным хоровым пением захомутала капитана фон Траппа с поместьем впридачу. Не думаю, что меланхолия капитана фон Траппа развеялась в одночасье. Конечно же любящая супруга отвлекала его от привычной меланхолии, но мы не малые дети, чтобы нас можно было обрядить в раскроенную гардину и вытолкнуть к жующим гостям, когда просто хочется выпить в одиночестве и не распевать хором дурацкие песенки.

Эта грустная история была изложена не в конце, а в самом начале знаменитого литературного памятника.


Хотелось бы воскресить дорогой нам образ убиенного Редеди, которого зарезал Мстислав. Редедя ведь даже еще ничего не сказал, а его уже зарезали, Петя Ростов он хотя бы успел изюму прикупить у партизанского маркитанта, поесть изюму и другим этом изюм присоветовать... Не повезло Редеде, но дело поправимое.

На Подоле во тьме избосрубленной
Я томился среди киевлян,
Грубо квасил как в пятницу в Дублине
И валялся избитый и пьян.

От бомжующих, праздно киряющих,
Прожигающих цвет селявей,
Увели меня нежно товарищи
( К табунам самых чистых кровей... )

В лесу родилась елочка,
В лесу она росла,
Зимой и летом стройная,
Зеленая была.

Трусишка зайка серенький
Под елочкой скакал.
Порою волк, сердитый волк,
Рысцою пробегал.

Метель ей пела песенку:
- Спи елочка, бай-бай! -
Мороз снежком укутывал:
- Смотри не замерзай!

Чу! Снег по лесу чистому
Под полозом скрипит,
Лошадка мохноногая
Торопиться, бежит.

Везет лошадка дровнеки,
А в дровнях старичок,
Срубил он нашу елочку
Под самый корешок.

Теперь ты здесь нарядная,
На праздник к нам пришла
И много, много радости
Детишкам принесла.

И собственно альтернативно-гринписовский финал-продолжение:

А ЗАВТРА НАШУ ЕЛОЧКУ
НА СВАЛКУ ОТНЕСУТ.
НЕ ЛУЧШЕ ЛЬ БЫЛО Б ЕЛОЧКЕ
ОСТАТЬСЯ ЖИТЬ В ЛЕСУ.

:)

Меня всегда обескураживал фокус с двумя пилюлями, описанный в "Этюде в багровых тонах". Помните, Джефферсон Хоуп (в советской экранизации его играл Караченцов) предлагал своим жертвам две пилюли, одна из которых была отравлена.

Это конечно эффектно, но недостаточно на мой взгляд психологично. Доверять свою жизнь слепому жребию - это ли в духе "Шерлока Холмса"? Мне всегда хотелось видеть игру умов, а не фарта, и вот... ( альтернативная концовка )
 

Разумеется, хэппи-энд был таков.

Марья Кирилловна Верейская, молодая княгиня, оставшись вдовой после смерти старого богатого мужа, решила поехать в Европу, на воды, развеяться. В первый год своего короткого брака она была склонна молиться и каяться по любому поводу, но одна петербургская встреча изменила направление ее мыслей, повернув их в сторону несколько более... Нет, не фривольную, для того княгиня была слишком хорошо воспитана, но... Радости жизни коснулись молодой вдовы своим теплым лучом, и молодость, загубленная было почти безвозвратно, снова улыбнулась ей.
Детей у княгини не было - девочки-близнецы, родившиеся через год после свадьбы (князь три месяца собирался довершить брачную ночь, принимая притирания, какие-то корешки, молитвы и шпанскую мушку), были хиленькими и отдали богу душу недели через две, так что Марья Кирилловна, оправившись от родильной горячки, успела оплакать дочерей, не успев к ним привязаться.

На водах молодая богатая вдова отчаянно скучала. Прогуливаясь как-то после завтрака по аллее, она разговорилась с прелестной русской барышней, которую родители вывезли на воды, спасая от чахотки и несчастной любви. И назавтра они уже проводили время вместе, ибо Верейская была очень подходящим обществом для юной девушки.

Барышня, в тайне от отца и маменьки, читала какую-то толстую русскую книгу, а, пользуясь тем, что родители полагались на хорошее влияние княгини и оставляли ее в обществе Верейской без своего попечения, начала читать книгу не только ночами при свете бледной луны, но и днем, в тени аллеи.
- Ах, Марья Кирилловна, - закатывала глаза Лизонька Н., - какая любовь! Какие чувства! Эту книгу дал мне почитать ... ах, не могу сказать...
Впрочем, секреты юных девушек не долго держатся у них внутри. И Марья Кирилловна вскоре оказалась поверенной тайны: на водах нравы чуть свободнее, чем в Отечестве. Так что книгу дал Лизоньке французский аристократ, друг отца, бывавший в их доме запросто, молодой, обаятельный и сдержанный граф де Шене.
- Граф говорил, что история, тут описанная, необыкновенна, правдива и трагична..
Верейская хотела было спросить, не странно ли Лизоньке то, что французский граф, не говорящий по-русски, предложил ей русский роман.
Но, глянув на фамилию автора, Верейская вспыхнула и ... странности графа вылетели у нее из головы.
- Дайте мне посмотреть, - внешне мягко и беззаботно, но внутренне трепеща сказала Верейская.

... О, да. Этот негодяй...
Впрочем, что и ждать от литератора.
Известный жуир и развратник, но довольно известный в Петербурге сочинитель П-н, долго ферлакурил насчет Марьи Кирилловны, и она сама не заметила, как стала принимать его у себя в доме накоротке, смеяться довольно-таки смелым французским анекдотам и песенкам, словом, П-н ... мы сказали бы - развратил княгиню, но - скажем осторожнее: сделал ее взгляды на жизнь более свободными, а глаза - более живыми и блестящими.
Марья Кирилловна не устояла.
Впрочем, она понимала, что любви к П-ну у нее нет и не бывало, но страстная натура, унаследованная от отца, вырвалась наружу и ... Словом, три месяца княгиня наслаждалась обществом П-на, пока, наконец, не нашла в себе силы прервать эту связь и уехать на воды. Не хватало еще увлечься всей душой. Однако в минут откровенности она поведала ему печальную повесть своей жизни, и он рыдал вместе с ней, говоря, что история ее необыкновенна и достойна романа.
Вот и роман. У господина литератора нет ничего святого. Горькую историю ее молодости он превратил бог знает во что, переврав половину и присочинив вторую половину. Хорошо еще не дал воли своему развратному воображению.

Марья Кирилловна торопливо листала роман, не замечая, что Лизонька рядом задышала взволнованно, вглядываясь куда-то вдаль.
- Ах, ма шер, это он. Это мьсье де Шене, он идет прямо к нам...
- Мадемуазель, представьте меня своей очаровательной спутнице. Я вижу, она тоже интересуется русскими книгами, - услышала Верейская прямо над головой.
Она подняла глаза и образ кривоногого, смуглого и вертлявого, наглого и развратного литератора П-на вылетел у нее из головы.
Княгиня выронила из рук книгу и пролепетала:
- Вы не француз де Шене... Вы - Ду...

Источник тут (с) feruza

это не концовка - скорее продолжение одной известной сказки: ( Staff of Fairytales )